Сказ про народ Единый и Змея Лютого

Сказ про народ Единый и Змея Лютого

В тридевятом царстве, в тридесятом государстве жил был народ честной, Богом да дружбой крепкой Единый. И всё у них спорилось, всё у них ладилось: и поля колосились дружно, и скотина домашняя росла – не тужила, и сами они друг с другом ладили да беды никакой не знали.

Прознал про то царство-государство Змей Лютый, да решил:
– Вот где нажива мне будет! Земли жирные, люди мирные, сытно обедают, огня да меча не ведают. Как налечу, как закричу – все упадут, преклонятся!
Взвился он в небо, полыхнул алым пламенем, да помчался в край тот чудесный.

Прилетел в село дальнее, кружит над полями да домами, шумит, дымит! Сейчас, думает, все попрячутся, разбегутся… Да куда там! Люди на улицы высыпали, головы задрали, на Змея смотрят, улыбаются: эка невидаль явилась!
– Смотрите, смотрите! – говорят. – Что за гость у нас нынче!
Растерялся Змей, испугался. Что за люди такие странные: он к ним с огнём и мечом, а они его гостем кличут! Али богатыри все, как на подбор? А ну как достанут сейчас свои палицы… Взвился он в небо светлое:
– Сколько веков прожил, сколько земель покорил, сколько сёл пожёг да людей пожрал – а таких ещё не видывал!

Вернулся он восвояси, да заела Змея обида лютая. Как же так, село маленькое, люди на вид обычные, а не боятся его, насмехаются! Семь дней не ел, семь ночей не спал, думал думу свою горькую. На восьмой день полетел Змей на гору тёмную, нашёл там нору чёрную, да стал у Матушки совета испрашивать.
– Прилетел я в село дальнее, закружил, задымил над полями да домами, а люди на улицы высыпали, головы задрали, улыбаются, гостем кличут! Али богатыри все, как на подбор?
– Полно тебе кручиниться, сын мой, – ответила Матерь Змеиная, – Слыхала я про край тот чудесный. Земли там жирные, а люди мирные, сытно обедают, огня да меча не ведают. Откуда ж им тебя бояться – они и не знают, что на земле боль да страх бывают. Лети ка ты туда, да вели им весь хлеб сытный да вино сладкое тебе отдать, а самим полынь горькую есть да водой студеной запивать. Сразу поймут они, что беда пришла, да в ноги тебе поклонятся.

Поблагодарил Змей Матушку, отдал ей быка жирного, да помчался снова в край чудесный.

Прилетел в село дальнее, кружит над полями да домами, шумит, дымит! Люди снова на улицы высыпали, головы задрали, на Змея смотрят, улыбаются: эка невидаль явилась!
– Смотрите, смотрите! – говорят. – Снова гость дорогой к нам вернулся!
Удивился Змей, что за народ чудной, да виду не подал. Зашумел, задымил пуще прежнего, клыки да мечи выставил, закружил прямо над головами у них, зарычал люто!
– Подавайте мне, – говорит, – весь ваш хлеб сытный да вино сладкое! А сами теперь полынь горькую ешьте да водой студёной запивайте – будете знать, что беда пришла!
Забегали люди, засуетились. Обрадовался Змей: испугались, значит, сейчас в ноги упадут, о пощаде молить будут! Да куда там… Минуты не прошло, выходит староста навстречу:
– Пойдём, гость дорогой, всё для тебя собрали, всё выставили – кушай, пей на здоровье!
А сам улыбается, в дом приглашает. А в доме том стол накрыт, на нём горы хлеба сытного да вина сладкого – и не съесть одному, и с собой не унести!
Растерялся Змей, испугался. Что за люди такие странные: он их голодом морить хотел, а они его как гостя дорогого потчуют! Али хитрость какую задумали? А ну как отравлен тот хлебушек… Взвился он в небо светлое:
– Сколько веков прожил, сколько земель покорил, сколько сёл пожёг да людей пожрал – а таких ещё не видывал!

Вернулся он восвояси, да заела Змея обида лютая. Как же так, село маленькое, люди на вид обычные, а не боятся его, насмехаются! Семь дней не ел, семь ночей не спал, думал думу свою горькую. На восьмой день полетел змей на гору тёмную, нашёл там нору чёрную, да стал у Матушки совета испрашивать.
– Прилетел я в село дальнее, велел людям весь хлеб сытный да вино сладкое мне отдать, а самим полынь горькую есть да водой студёной запивать. Так они стол накрыли, как гостя дорогого потчевать начали! Али отравлен тот хлебушек был?
– Полно тебе кручиниться, сын мой, – ответила Матерь Змеиная, – Слыхала я про край тот чудесный. Земли там жирные, а люди мирные, сытно обедают, огня да меча не ведают. Откуда ж им голода бояться – не хлебом, так кашей накормятся, не кашей, так репой пареной. Лети ка ты туда, да назначь им дань страшную: в каждый день по одной девице красной. А коли не отдадут девицы, так все поля пожги, да дома расшатай – сразу они поймут, что беда пришла, да в ноги тебе поклонятся!

Поблагодарил Змей Матушку, отдал ей быка жирного, да помчался снова в край чудесный.

Прилетел в село дальнее, кружит над полями да домами, шумит, дымит! Люди снова на улицы высыпали, головы задрали, на Змея смотрят, улыбаются: эка невидаль явилась!
– Смотрите, смотрите! – говорят. – Снова гость дорогой к нам вернулся!
И сразу бегут-суетятся, стол накрывают:
– Проходи, гость дорогой, всё сейчас тебе соберём да выставим, кушай на здоровье!
Удивился Змей, что за народ чудной, да виду не подал. Зашумел, задымил пуще прежнего, клыки да мечи выставил, закружил прямо над головами у них, зарычал люто!
– Назначаю я вам нынче дань страшную! Каждый день по девице красной отдавать будете, а не отдадите – все поля ваши пожгу, все дома расшатаю, будете знать, что беда пришла!
Забегали люди, по домам попрятались – обрадовался Змей! То-то же испугались они его, сейчас-то уж точно выйдут, в ноги упадут, о пощаде молить будут! Да куда там… Минуты не прошло, выходит к нему девица красная в сарафане белом. А подол-то серебром расшит, а на кокошнике луна горит, да со звездою о семи лучах…
– Здравствуй, гость дорогой! – молвит девица с улыбкою, а голос-то, что звон колокольчиковый. – Чем услужить тебе? Для чего звал-требовал?
Растерялся Змей, испугался не на шутку. Что за люди такие странные: на смерть лютую посланная – сама выходит, да улыбается ласково! Али смерти не боится? Хотел взвиться он в небо светлое, но тут взяла его ярость дремучая:
– Ах так, насмехаться надо мной вздумали! Покажу я вам силу Змеиную!
Полыхнул на поля алым пламенем, ударил дома хвостом чешуйчатым, схватил девицу в лапы когтистые да умчался в свой замок тёмный.


Бросил он девицу на пол каменный, сам рядом стал, клыки ощерил, когти выпустил. А девица поднялась, как ни в чем не бывало, подол отряхнула, по сторонам огляделась и говорит:
– Что ж у тебя, батюшка, так грязно и темно? Дай-ка приберу…
А сама глаз не прячет, улыбается ласково. Оторопел Змей.
– Почему, – спрашивает, – не боишься меня? Я же Змей Лютый! С огнём и мечом на землю вашу пришел, дань страшную назначил! Али смерти не страшишься?
– Да чего ж мне, батюшка, бояться-то? Двум смертям не бывать, одной не миновать. А так, глядишь, дело доброе сделаю, всё не зря жизнь потрачена.

Ничего не ответил Змей Лютый, молча взвился в небо светлое.
– Сколько веков прожил, сколько земель покорил, сколько сёл пожёг да людей пожрал – а таких девиц ещё не видывал!

Не стал Змей семь дней и семь ночей ждать, полетел на гору тёмную, нашёл там нору чёрную, да кричит Матушке.
– Прилетел я в село дальнее, назначил дань страшную, в каждый день по одной девице. Так девица сама на встречу вышла в сарафане белом. А подол-то серебром расшит, а на кокошнике луна горит, да со звездою о семи лучах… И голос то у неё, что звон колокольчиковый, и смерти она не боится!
– Ах, сын мой, беда к тебе пришла! – зашипела Матерь Змеиная, – То не просто девица красная, то Силой Небесной отмеченная! Как от огня беги от неё теперь; хоть в океан нырни, хоть в землю заройся, а что бы не нашла она больше тебя, не коснулась, или не быть тебе змеем лютым!
Но тут засмеялся Змей:
– Да что мне девица эта сделает? Али палицу в руки возьмет? Запру её в темнице сырой, закую в цепи тяжёлые, зарою под землёй, чтобы света белого не видела – и буду жить припеваючи!

Не послушал он Матушку Змеиную, не отдал ей быка жирного, вернулся в замок свой тёмный. А там… Девица всю пыль да грязь выскребла, полы да стены начистила, шторы грязные выбросила: всё сияет, блестит, светом полнится! Змей только рот раскрыл от удивления, а девица его уже к столу ведёт, потчует:
– Покушай, батюшка, устал с дороги, поди?
Совсем оторопел Змей, смотрит на девицу, с места не сдвинется. А она и молвит голосом, что звон колокольчиковый:
– Ну что ты, батюшка, испугался-то меня? Не с огнём и мечом встречаю – с хлебом солью! Али Доброта для тебя страшнее гнева лютого?

Понял тут Змей, в чём сила народа чудесного. И не совладать с той силою ни одному Змею на свете… Взвился он в небо чистое, хотел найти себе нору глубокую, от девицы той и Доброты её спрятаться. Да она взметнулась вся, зовёт:
– Батюшка, батюшка! Ну куда же ты? На кого покинул меня?
Оттаяло тут сердце Змеиное. Сошла с него чернота и копоть, и обнажилось под ним сердце Человеческое… Спустился Змей к пленнице своей – и обернулся добрым молодцем! Смотрит на себя, удивляется, а девица ему улыбается:
– Знать, и в змеиной шкуре человек водится!
Пал тогда молодец на колени, прощения просил за грубость свою и злобу. Простила его девица и за собой позвала в край чудесный, в село дальнее. Вернулись они, глядь – а поля да дома стоят, как и были. Не тронула их ярость Змеиная!
Так и стали они там жить поживать, да Добра наживать. А Змеи Лютые больше тот край благословенный не трогали, облетали за триста вёрст, ибо для них Доброта страшнее гнева – кто её принимает, не быть тому Змеем больше. В том и сила народа честного, Богом и дружбой крепкой Единого!


Автор: Аннета Хельс

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.


Это интересно 66

Подписаться на новости



Сказ про народ Единый и Змея Лютого - Рейтинг темы: 5.00 из 5.00 проголосовавших: 66
Похожие статьи:


Комментарии
Оставить комментарий
AllatRa.TV онлайн


Архив материалов

Концепция